30 лет назад на Памире погибли четверо харьковских альпинистов

пик Клары Цеткин (6641 м)
пик Клары Цеткин (6641 м)


26 июля 1987 года во время тренировочного восхождения сборной команды г.Харькова перед Чемпионатом СССР на предвершинном гребне пика Клары Цеткин (6641 м) по З. стене, 6 к. с. (в гребне п.Коммунизма) лавина сорвала с предвершинных скал четверых альпинистов - Алексея Москальцова, Бориса Поляковского, Василия Халика, Сергея Бондаренко. В живых остался только Александр Коваль, который находился выше на снежном склоне.

Огромная утрата для харьковского альпинизма! Все четверо были заслуженными, высококвалифицированными и перспективными спортсменами, авторитетными товарищами и добрыми друзьями.

На то время это была самая масштабная трагедия украинского альпинизма.

Память о них всегда будет жить в наших сердцах!


Москальцов Алексей Вадимович (1952 - 1987).

Москальцов Алексей Вадимович (1952 - 1987).
Москальцов Алексей Вадимович (1952 - 1987).


МС по скалолазанию (1971), МС по альпинизму (1980), ЗМС и МСМК (1982). Чемпион СССР и Украины.
Окончил институт радиоэлектроники по специальности «Электронные машины». Работал в Институте проблем машиностроения АН УССР. За цикл работ по специальности награжден дипломом и медалью АН Украины. Имеет два авторских свидетельства.

К альпинизму приобщился с ранних лет: в 1969 г. — получил значок «Альпинист СССР». 5 раз побывал на семитысячниках страны. Совершил более 40 восхождений 5 и 6 к. с. Трижды был чемпионом СССР по альпинизму. 1971 — чемпион Союза по скалолазанию в связке с С. Бершовым; 1975 — в Болгарии прошел один из сложнейших маршрутов — Злый Зуб; 1982 — участник 1-й Гималайской экспедиции. Во время восхождения на Эверест поднялся до высоты 8252 м. Участвовать в штурме вершины не смог из-за полученной травмы при падении в ледниковую трещину. Награжден орденом Дружбы народов.

Его высшие альпинистские достижения: Аманауз — Двузубка (3600 м) по В. стене (1974); 6-я башня Короны (4860 м) (1976); Зап. Домбай (4036 м) по Ю. стене п. ЦДСА (1977); Двузубка (3600 м), 6А; Сары-Шах, по правому кф С.-В. стены, п/п (1978); п. Пассионарии (4000 м) по бастиону; п. Бородино (5959 м), п/п по С. стене (1979); п. Холодная стена (5979 м) (1980); п. Энгельса; Ушба Юж.; Чанчахи-хох (1984); Чапдара (5049 м) (1985); зимнее восхождение на п. Коммунизма (м-т Бородкина) (1986). На холодной ночевке получил серьезные обморожения, вследствие чего на ногах были ампутированы несколько пальцев.

1981–1985 гг. — тренер сборных команд харьковского «Буревестника» по альпинизму и скалолазанию. 1978–1987 — член президиума ФА Харькова. Автор статьи «Оглядываясь назад» в книге «Эверест — 82» (М., ФиС., 1984).
Погиб в 1987 году при восхождении на п. Клары Цеткин (6641 м) по З. стене, 6 к. с. Из-под самой вершины лавина снесла всю группу, из пяти человек остался в живых только А. Коваль. Лешу Москальцова найти не удалось.

Алексей из семьи альпинистов. Его дядя — Юрий Москальцов — один из первых в Украине чемпионов СССР.
Родители Вадим Борисович Москальцов и Наталья Федоровна Яковенко — мастера спорта и инструкторы по альпинизму.


Поляковский Борис Маркович (1955–1987)

Поляковский Борис Маркович (1955–1987)
Поляковский Борис Маркович (1955–1987)


КМС по альпинизму (1984), инструктор-методист 1-й категории (1987), 1-й разряд по лыжным гонкам (1980), обладатель жетона «Спасательный отряд».

Окончил в 1978 году Харьковский институт радиоэлектроники.

Первое восхождение на п. Николаева совершил в 1975 году. Занимался альпинизмом в спортклубах ХИРЭ и ХАИ. Спортивное мастерство повышал в а/л «Эльбрус», «Цей», «Шхельда», «Варзоб», в экспедициях на Тянь-Шане, Памире, в Фанских горах, в Кара-коле. Совершил 111 восхождений в горах Кавказа, Тянь-Шаня, Памира, из них 28?— 5 и 6 к. с.: п. Коммунизма, п. Е. Корженевской, п. Ленина, в. Мамисон-хох, в. Уилпата, в. Сонгути, п. Пассионарии, п. Вильс, в. Дубль-пик, в. Ходжа-Локан, в. Замин-Карор, в. Мечта, в. Шатер, в. Джигит (по центру С. стены, 6 к. с.). Кроме того, имел большое количество восхождений высшей категории сложности в Крыму.
Многократный чемпион и призер Украинского ДСО «Буревестник», многократный призер чемпионата Украины.

Имел огромный многолетний опыт инструкторской работы, и в 1987 году выполнил нормативы и требования инструктора-методиста 1-й категории. Многократно участвовал и возглавлял спасательные работы в горах.

Активно занимался с начинающими альпинистами в альпсекции ХАИ и Харьковской областной федерации альпинизма и скалолазания.
Работал в промальпе на покраске радиорелейных вышек газопровода Уренгой — Помары — Ужгород, а также на многих промышленных и коммунальных объектах г. Харькова.

Долгие годы ходил в горах в одной команде с Геннадием Копейкой и Виктором Пастухом.

Погиб в 1987 году при подготовке к чемпионату СССР в высотном классе в составе сборной команды г. Харькова. Во время тренировочного восхождения на п. Клары Цеткин (6641 м) по З. стене, 6 к. с. на предвершинном гребне был снесен лавиной вместе с А. Москальцовым, С. Бондаренко и В. Халиком.


Бондаренко Сергей Александрович (1956 –1987)

Бондаренко Сергей Александрович (1956 –1987)
Бондаренко Сергей Александрович (1956 –1987)


МС, инструктор-методист 3-й категории, обладатель жетона «Спасательный отряд», бронзовый призер чемпионата Союза. Чемпион Украины.

В 1979 г. окончил ХПИ, факультет транспортного машиностроения. Работал инженером в НПО «Кондиционер» и верхолазом на высотных работах.

В зимней альпиниаде харьковского «Буревестника» в 1974 г. совершил первое восхождение на в. Семенов-баши. В альплагерях «Баксан», «Айлама», «Алибек», «Домбай» повышал свое мастерство восходителя. В 1981 г. прошел методсбор в альплагере «Эльбрус» под рук. В.В. Жирнова и стал мл. инструктором. Несколько лет работал с начинающими альпинистами, значкистами и разрядниками в а/л «Торпедо», «Шхельда», «Цей». В межсезонье работал в альпсекции ХПИ тренером на общественных началах.

За свою краткую спортивную биографию успел совершить несколько блестящих восхождений: Далар, 5Б в команде с М. Туркевичем, С. Бершовым, Варейкисом — 3-е место в чемпионате Советского Союза в скальном классе (1981); п. Ярыдаг, 5Б, первопрохождение (В. Голощапов, А. Танец, В. Горишный, В. Печерица) — чемпион Украины в скальном классе (1983); п. Тадж. ГУ, 6 к. с. — 1-е место ЦС «Буревестник» в команде харьковского «Буревестника» (В. Буряк, А. Головин, В. Тарасенко, А. Танец, В. Печерица) (1984); п. Крумкол, 6 к. с. (А. Москальцов, А. Трацевич) (1985); п. Коммунизма; п. Е. Корженев-ской (1986); п. Ленина (1987).

В январе 1987 участвовал в отборочных соревнованиях в Гималайскую экспедицию спорткомитета СССР.

Погиб в лавине при восхождении на п. Клары Цеткин вместе с В. Халиком, А. Москальцовым, Б. Поляковским в 1987 году.


По воспоминаниям очевидца трагедии, киевского альпиниста Николая Дроботенко

Июль 1987 года. Наша киевская команда спортобщества «Буревестник» проводила сбор у подножия пиков Коммунизма (7495 м) и Корженевской (7105 м). Базовый лагерь для восхождений на эти вершины был разбит на поляне у ледника Москвина.

По строгим правилам советского альпинизма численный состав сборов должен был позволять держать внизу группу соответствующей квалификации, выполняющую функцию спасотряда. Именно она в случае ЧП выходит на помощь другим. Две-три группы ходят на горы – одна сидит в «спасотряде». Потом – смена. Вследствие таких правил альпинистские экспедиции порой состояли из команд разных городов – малочисленным группам проще было удовлетворить требование наличия «спасотряда».

Именно по этой причине летом 87-го к нашим сборам на леднике Москвина присоединилась группа друзей из Харькова - Толя Танец, Василий Халик, Сергей Бондаренко, Боря Поляковский и Алексей Москальцов.

Толя и Вася неоднократно участвовали в наших киевских экспедициях. Лёгкие, позитивные, с ними было всегда комфортно.

Серёга и Боря присоединились впервые. И весь период общения с ними меня преследовал возникший сразу вопрос - как эти диаметрально противоположные по темпераменту люди могли дружить и ходить в одной связке? Громкий, разбитной, разухабистый Серж, шокировавший продавцов дынь на таджикских базарах раскатистым обращением: «Брр-рат!», и спокойный, рассудительный Боря.

Старшим в харьковской группе и по возрасту, и по опыту, был «эверестовец» Москальцов. Алексей не первый раз участвовал в наших сборах, и мы знали его замечательно. Мастер спорта международного класса по альпинизму, Мастер спорта по скалолазанию, участник первой советской экспедиции на Эверест 1982 года (к этой экспедиции, без преувеличения, в то время было приковано внимание всего СССР), Алексей был интереснейшим человеком. Негромкая литературная речь, мягкая улыбка из-под густых нависающих на губы усов, и ни малейшего намёка на «звёздность». Когда Лёша вполголоса начинал говорить, вспоминая истории из богатой на приключения жизни, все автоматически замолкали. Он делился впечатлениями о контактах с альпинистами за рубежом (что в стране с «железным занавесом» по периметру было в диковинку), об Эвересте, на который так и не взошёл из-за рокового падения в трещину, о жизни… Алексей обладал редким даром рассказчика.

Кроме того, меня, уже как спортсмена, поражало и то, что Лёша ходит сложные стенные маршруты «забойщиком» (т.е. первым, прокладывающим маршрут) … с ампутированными пальцами ног. К ампутации привели сильные обморожения во время зимнего восхождения на пик Коммунизма. И с тех пор Лёша лишь подшучивал над женским размером своих ботинок…

К харьковской группе присоединился и отличный парень из Запорожья – Саша Коваль. Причина - Москальцов нацелился не на безынтересные для него пики Корженевской и Коммунизма, а на «коллекционную», почти двухкилометровую Северную стену стоящего в верховьях ущелья пика имени Клары Цеткин. Маршрут шестой (высшей) категории сложности. Сашу привлекло именно это. В результате группа Москальцова стала состоять из шести человек.

ПЕРВОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ВОСХОЖДЕНИЕ

Численного состава сбора хватало на то, чтобы действовать тремя группами – двумя киевскими и одной харьковской, обеспечивая себе «спасотряд». Будучи уже акклиматизированными на пике Ленина, киевская первая группа сразу вышла на Корженевскую (далее я буду употреблять альпинистский сленг – «на Корженевскую», «на Коммунизма», упуская из названия вершин слово «пик»). Вторая сидела в лагере, выполняя функцию спасотряда. Прилетевшие с «равнины» харьковчане проходили акклиматизацию, постепенно адаптируясь к высоте.

Благополучно сходив на пик Корженевской, я с первой группой занял позицию «спасотряда» и проводил вторую команду на Корженевскую. Харьковчане уже акклиматизировались, и были готовы к выходу на пик Клары. И тут нешуточно заболел Толя Танец – его бил озноб, резко повысилась температура. И стало ясно, что на восхождение он не идёт. Тем, кто никогда этого не испытывал на себе, невозможно даже представить, насколько обидной, досадной является ситуация, когда ты преодолеваешь тысячи километров ради совершения одного-единственного восхождения и… заболеваешь. Провожаешь друзей на маршрут. И лишь ждёшь внизу их возвращения, чтобы опустошенному возвратиться домой. Это сравнимо с личной трагедией. Вот так и Толя вместе с нами, на тот момент «спасотрядовцами», проводил Москальцова с группой друзей, на гору. И все вместе мы стали ждать, отслеживая продвижение двух команд по радиосвязи: киевской – на Корженевской, и харьковской – на Северной стене Клары Цеткин.

В СПАСОТРЯДЕ

Радиосвязь. Контролируем. Группа на Корженевской движется по маршруту 5Б по плану, у неё всё нормально. Но повышенное внимание, конечно, к группе на Кларе. Всё-таки «шестёрка», всё-таки стена на высоте под 6000, сложное лазание …
Вот парни доложили, что подошли под маршрут, вот – оторвались, вот – лезут… день, второй, третий…
Голос Москальцова в рации 26 июля на дневной связи – находятся в одной верёвке от снежной «шапки». А это значит – стену прошли! Самое сложное позади, осталось пролезть последние метры, а далее уж «дотоптаться» пешком до вершины.

Вечерняя радиосвязь. В это время группы как правило уже становятся на бивак. Группа на Корженевской докладывает – всё нормально, на бивуаке. В эфире – юмор, слова поддержки. Группа на Кларе… впервые не отвечает на позывной. Вызываем ещё. Тишина…

Пропуск связи – это повод для зарождающегося беспокойства. Мозги сразу начинают плодить версии – от «посадки» батарей в рации до ЧП. В конкретном случае, после получения ранее информации о практически полном прохождении стены, мы готовы были принять как версию, что парни уже сходили на вершину и разбили бивак на пути спуска. А спуск ведёт в другое ущелье, и рельеф может не позволить пробиться радиосигналу. На этой версии и остановились, хотя на душе стало скрести.

27 июля. Утренняя радиосвязь. Группа на Корженевской – в эфире. Нормально. Группа на Кларе – не отвечает.

Дневная связь. Группа на Корженевской – в эфире. Группа на Кларе – молчит.

Пропуск трёх сеансов радиосвязи – рубикон в альпинизме. После трёх пропусков связи должен выходить спасотряд, и этому нет альтернатив. Решение о выходе принимает начальник сбора – в нашей экспедиции его функции выполнял маститый Григорий (Гарик) Владимирович Полевой.

Полевой медлил с решением. Группа ведь должна быть на спуске? Спуск в другое ущелье! Куда посылать спасотряд? По леднику Вальтера, под маршрут? Но ведь парни прошли стену… Или выходить к пути спуска – на ледник Москвина? Эти вопросы роились не только в голове Полевого, ими задавался каждый из нас.

«Пойду поднимусь на морену ледника Москвина. Там повыше – попробую пробить сигналом путь спуска», - беря рацию перед вечерним сеансом связи, уведомил я Полевого. «Давай», - угрюмо в ответ буркнул он. Настроение царило прескверное.

Гребень морены. Вызываю группу на Корженевской – группа реагирует на позывной. Вызываю группу на Кларе… Ну четвёртая же связь будет пропущена, если они не ответят!! Молчание… Вызываю вновь, вновь и вновь, вглядываясь в даль ледника… И тут мой глаз на фоне камней замечает движущуюся серую точку. Человек… Рывок вперёд - инстинктивен. Навстречу мне, пошатываясь и спотыкаясь, на заплетающихся ногах шёл Саша Коваль… Один… Без группы…

ВСТРЕЧА

«Где остальные??», с напряжением спросил я, подхватывая Сашин рюкзак, который оказался неожиданно лёгок. Внутри болтался лишь карремат. Саша был чёрен, ноги с трудом его слушались – он был крайне уставшим. В глазах читался запредельный пережитый стресс. И за пятнадцать минут нашего спуска с морены Саша вкратце поведал, что произошло с группой…

МОНОЛОГ САШИ КОВАЛЯ

«Рассказывай», - без церемоний скомандовал Полевой, когда высыпавшие нам навстречу обитатели лагеря расселись на скамьях штабной армейской палатки, служившей также кают-компанией и столовой, а над длинным столом воцарилось молчание. Саша начал рассказ…

В тот день он работал «забойщиком» - лез первым, навешивая верёвочные перила. Работал с пустым рюкзаком (внутри - один карремат). Личные вещи были распределены среди остальных членов группы – это обычная практика при прохождении сложных маршрутов. Страховал его Москальцов. Серж, Василий и Боря в это время двигались по перилам. Дойдя до верха стены и организовав станцию страховки практически под снежной «шапкой», Саша «принял» Москальцова. Оставалось выйти на «шапку» - пройти последние метры скал, перегиб, и ступить на предвершинный снежный склон. Алексей завинтил ледобур рядом со скальной станцией и стал на него на самостраховку, готовясь выпускать Сашу. К станции уже подходил Серж, и Саша ушёл наверх.

Последние метры скал, перегиб, выход на снег… Где закрепить верёвку, чтобы группа поднялась на «шапку»? Впереди из снега торчал небольшой скальный остров – удобное место для крепления перильной верёвки. И тут, практически подойдя к острову, Саша почувствовал, как снег слева и справа пришёл в движение, и огромная лавинная масса с «шапки» устремилась потоком на стену. Зарубившись под основанием острова, Саша почувствовал натяжение пытающейся утянуть его вниз верёвки, но… она вдруг ослабла. Через несколько мгновений движение снега вокруг острова прекратилось, и Саша поднялся в рост. Покричал вниз – тишина… Потянул за верёвку – она пошла. И Саша вытянул наверх всю связочную верёвку, конец которой был, оказывается, не закреплён… Всё…

НОЧЬ НА ВЕРШИНЕ

Это был кульминационный момент осознания непоправимого. Данность - на стену с «шапки» сошла лавина. Которая чудом не унесла и не сбросила со стены Сашу – его спас скальный остров, на котором он собирался крепить перила для группы. Снизу, из-за перегиба, на крики никто не отвечал. Рация - у Москальцова. На связь выйти невозможно. Вещей для бивуака нет… Еды нет… Воды на высоте 6000 метров нет… Примуса натопить воду из снега нет… НИЧЕГО НЕТ! Есть только навешенное на себя «железо» - крючья, закладки и карабины – снаряж, с которым он вылез на «шапку». А ещё - вытащенная связочная верёвка да карремат в пустом рюкзаке. В довершение ко всему, Саша абсолютно не знал… пути спуска. Маршрут планировал и прорабатывал Москальцов – именно он изучил путь подъёма и спуска, а Саша (положа руку на сердце, альпинисты нередко этим грешат, полагаясь на руководителя, инструктора, гида) деталями не интересовался, поскольку всё знал находящийся рядом Москальцов. И вот – руководителя нет. Саша слышал лишь мимоходом, из разговоров, что спуск идёт в соседнее ущелье, и находится он «где-то там…»

Сознавая запредельный экстрим своего положения (остаться одному на 6000 метров без спальника, еды и воды), Саша определился без колебаний, что через вершину уже не пойдёт. Все ресурсы организма, включая мышление, включились лишь в процесс выживания. И Саша траверсом начал обходить гору по склону, двигаясь по наитию к предполагаемому пути спуска.

Надвинулась ночь. Вырыв в снегу даже не пещеру, а нору, Саша забился в неё. Набросив на спину карремат и облокотившись на снежную стенку, сел на рюкзак. Жутко мёрзли колени. Он оторвал два куска карремата и обернул ими ноги. Дико хотелось пить – на высоте с дыханием из организма катастрофически быстро выводится влага. Так, полусидя, на высоте более 6000 метров, под самой вершиной пика Клары Цеткин, в галлюцинациях, бреду и коротких провалах в беспамятство, Саша Коваль провёл ночь с 26 на 27 июля 1987 года.

ПУТЬ СПУСКА

С первыми признаками рассвета Саша двинулся искать спуск - в том направлении, куда махал рукой Москальцов: «Спуск – там!». От обезвоживания кровь густела, усталость сковывала. Двигаться становилось трудней. В какой-то момент Саша решил: «Буду спускаться здесь». И забил первый крюк.
Он спускался, складывая сорокаметровую верёвку вдвое и продёргивая её на забитых вверху крючьях/закладках, пока не растратил весь их запас. После чего полез без страховки лазанием вниз, пустив верёвку волочиться по скалам – трением она несколько помогала удерживать равновесие.

Через некоторое время верёвку заклинило. Сил подниматься и освобождать её не было. Саша отстегнулся от верёвки и полез вниз без неё. Недалеко уже виднелась поверхность ледника. Чтоб не спускаться по скалам последние две-три сотни метров, Саша прыгнул в идущий вниз снежный кулуар, и с небольшой лавинкой съехал по нему на ледник.

… Стоял яркий, солнечный день. «Пока не напьюсь, не пойду» - сказал себе Саша. Достав из рюкзака оборванный карремат, он положил его на ледник. Набросал сверху снег, и, распластавшись на рюкзаке рядом, стал ждать. Организм требовал отдыха и питья. Саша жадно выпил первую порцию талой воды, поставил вторую. Чёрный карремат на солнце делал своё дело. Чуть напившись и отдохнув, Саша двинулся вниз. Он понятия не имел, вдоль какого берега ледника идти – где больше трещин, где меньше. Обходя и перепрыгивая бергшрунды, Саша двигался вниз, руководствуясь лишь чутьём. Шёл и шёл, пока к закату, к тому самому вечернему сеансу связи, не встретил на морене автора этих строк…

ВЫХОД НА ПОИСК

… Штабная палатка нашего сбора. Сумерки. Зажжённые для освещения свечи на длинном деревянном столе… Саша окончил рассказ.

Я сидел рядом с ним и всё время смотрел ему в полупрофиль. Но вдруг что-то вдруг, как током, кольнуло внутри и заставило повернуть голову. Напротив Саши сидел начальник сбора - Гарик Полевой. А рядом с Полевым – укутанный в пуховку, больной, и не вышедший из-за этого на маршрут, последний участник харьковской группы – Толя Танец, на которого я и перевёл взгляд. Толя смотрел на Сашу не отрываясь… Кто знает, какие мысли в этот момент роились в его голове. Но аккуратно позволю себе предположить, что уже в тот момент Толя, при всех надеждах на лучший исход не сулящих позитива событий, стал понимать, что его неожиданная болезнь, видимо, спасла ему жизнь. Толя Танец смотрел на Сашу не отводя глаз…

… Через полчаса, с налобными фонарями, мы стояли под рюкзаками в полной экипировке. Наш путь уже был определён однозначно – выдвигаться следовало не на ледник Москвина, откуда пришёл Саша, а на ледник Вальтера, под стену Клары. Туда, где сошла лавина. И мы вышли в надвигающуюся ночь. В лагере остались четверо - начальник сбора Григорий Полевой, растративший силы «в ноль» Саша Коваль, повар экспедиции, и больной Толя Танец - глядящий нам, уходящим на поиск его родной группы, вслед.

РАЗВЯЗКА

Путь от поляны Москвина под пик Клары Цеткин занимает несколько часов. Пройдя в темноте половину, мы заночевали. И с первыми намёками на рассвет продолжили путь к стене.

Вот она – стена. Издали видим у её подножья уходящий вниз по снежному склону лавинный конус. Подходим ближе. На поверхности снега глаз начинает различать небольшие тёмные точки. Ещё ближе… Это выпавшие из рюкзаков вещи. Ещё ближе… Вот кожаный ботинок Васи Халика. Вот что-то ещё в стороне. Ещё… И тут мы обнаруживаем торчащий над поверхностью снега фрагмент верёвки. Начинаем копать по ней влево-вправо, и извлекаем первое тело. Это Боря Поляковский. Состояние тел после пролёта почти двухкилометровой скальной стены я не буду описывать из этических соображений. Мы опознаём Борю по белым с чёрными голенищами пластиковым ботинкам Koflach. Копаем дальше – второе тело, серый вибрам Koflach. Это Серж. На его самостраховке откапываем деформированные крючья - Серж стоял на станции, которую силой лавины выдернуло из скал. Дальше верёвок нет.

Возвращаемся к Боре – от него верёвка уходит ниже. По ней находим ещё одну вырванную из скал станцию и под ней на перилах откапываем Васю. Всё, больше верёвок нет. Москальцова нет! Ищем. Тщетно! Просматриваем стену в сильную оптику - безрезультатно. Лёши нет.

Докладываем о положении дел в базовый лагерь. Получив информацию о столь масштабном ЧП руководители всех сборов, находящихся на поляне Москвина (а их там всегда немало), по радиосвязи дают команду группам прервать восхождения на все вершины и спускаться вниз. Всем. Без исключений. Район вмиг был закрыт для восхождений. Из-под вершины Корженевской развернулась и пошла вниз и наша вторая группа.

Далее – транспортировка тел в базовый лагерь, вертолёт в Джиргиталь, Душанбе, поиск цинка, отправка «груза 200» на родину парней - в Харьков. Три гроба - с Сержем, Борей и Васей сопровождали оставшийся в живых волею случая и начавший к тому времени выздоравливать харьковчанин Толя Танец, и единственный вернувшийся с восхождения на пик Клары Цеткин запорожец Саша Коваль.

Алексей Москальцов так и остался где-то у последней своей вершины (тело не найдено до сих пор). По всей видимости Лёша упал в рантклюфт под стеной, а сверху трещину забило лавиной. И это, увы, на века.

РЕКОНСТРУКЦИЯ, ВЫВОДЫ, РАЗМЫШЛЕНИЯ

Это были две станции на скальных крючьях. На верхней станции, на самостраховке, стоял Серж. К нему по перилам двигался Боря (направление движения, «верх» и «низ» определяли по кулачкам надетых на верёвку зажимов). Замыкающим, к нижней станции по перилам подходил Вася, выбивая за группой крючья. Обрушившаяся лавина давила на парней с такой силой, что вырвала обе станции страховки из скал. Так они и прилетели вниз, со всей системой из двух станций и верёвок меж ними. Боря и Вася – на жюмарах. Серж – на самостраховке. Ни один репшнур не разорван. Ни одна верёвка не перебита. Только изогнутые, вырванные из скалы крючья с деформированными карабинами на них.

Москальцов… По словам Саши Коваля, Лёша для самостраховки завинтил ледобур и явно не сблокировал его со станцией – иначе Алексея мы б нашли рядом с Сержем, пристёгнутым ко всей системе. Но Лёши на прилетевшей вниз станции не было. Что случилось с его ледобуром/самостраховкой? Об этом не узнает уже никто.

А теперь – самое загадочное и мучившее меня долгое время в этой истории… Мне не давал покоя вопрос отвязанной верёвки, которую выбрал наверх Саша Коваль. Москальцов ведь страховал Сашу. С незакреплённым нижним концом страховочной верёвки?? Это невозможно по всем альпинистским канонам и не укладывается в голове. МСМК Москальцов не мог совершить столь грубую даже для новичка ошибку. У меня рвался шаблон, мозг кипел, пока я не пришёл к единственному объяснению имевшего место факта.

Алексей страховал Сашу, полагаю, по правилам – нижний конец верёвки был привязан к нему (что при движении в связке является аксиомой). Но в последний момент сделал то, что делали порой многие из нас. Это – огрех, но мы, увы, его допускаем. Слыша через перегиб, что Саша уже топчется на снежном склоне (по оценкам Лёши, риск срыва Саши был уже мизерным), Алексей со стоящим рядом с ним Сержем решили из связочной верёвки начать делать перильную – закрепить её нижний конец на станции. Всё – для экономии времени. Москальцов продолжал страховать идущего по снегу вверху Сашу (держал верёвку руками), а стоящий на станции рядом Серж, будучи свободным, отвязал от Лёши нижний конец верёвки, чтобы через пару десятков секунд привязать его к скальной станции (на которой стоял), закрепив, таким образом, нижний конец перил. Но тут сверху сошла лавина…

… Десять секунд. Если бы Сашина верёвка ЕЩЁ была привязана к Москальцову – Саша улетел бы вниз вместе с ним. Если бы верёвка УЖЕ была привязана к станции – Саша улетел бы вниз с выдернутой системой. Но Москальцов с Сержем именно в этот момент решили перевязать верёвку от Лёши к станции… Десять секунд, которые спасли Саше жизнь.

Такова моя личная, субъективная версия. Но я не вижу иных.

Всё. Конец истории. А теперь…

ЛИЧНОЕ

Я помню хорошо всех парней группы. И вся история в деталях сидит в памяти уже в течение тридцати лет. Но два раза в жизни я вспоминал выжившего Сашу Коваля особо.

В Приэльбрусье, в феврале 1989 года, в связке с Алексеем Гончаровым мы взошли на вершину Донгуз-Орун по Северной стене (маршрут Хергиани). Зима, минус 20, ветер. В налетевшем и бушевавшем сутки урагане мы спустились не к месту старта – в Баксанское ущелье, а на южную сторону Главного Кавказского хребта. Нас искали в течение нескольких дней, в том числе с вертолёта. И мысленно похоронили, прекратив поиск. А в это время мы осознанно двигались в противоположную от Баксана сторону - в Сванетию. Без еды, топлива и малейшего понятия – сколько нам ещё идти вниз по зимним снегам до ближайшего человека. И дойдём ли. Зарываясь по ночам в снег, мы шли вниз (а не вверх, через хребет, в Баксан), потому что в ущелье была вода в полыньях замёрзшей горной реки. Которая давала нам шанс. Её мы и пили. И вот тогда я вспоминал Сашу Коваля. Если он смог выжить – мы тоже должны! Несколько обмороженные, мы-таки вышли к людям. И воскресли для всех похоронивших нас в мыслях друзей. Спасибо Саше Ковалю за пример.

Второй раз я вспоминал Сашу особо, когда в 1994-м с Сергеем Ляхимцом попал на скитуре в лавину. Из лавины выбрался я один. После чего привёз родственникам Сергея гроб. И смотрел им в глаза. Вот тут я остро вспомнил Сашу Коваля, который повёз в Харьков гробы. Как оказалось, нет ничего мучительней в жизни, чем выжить в ЧП в одиночку, после чего смотреть в глаза родственникам погибших.

И если первый урок и опыт Саши Коваля – никогда не сдаваться, я бы в качестве пожелания послал флюидами всем и каждому, то второй опыт – привозить родственникам гробы, я не пожелаю уже никому. Никогда.

Теги: пик Клары Цеткин, Москальцов Алексей Вадимович, Поляковский Борис Маркович, Бондаренко Сергей Александрович, харьковские альпинисты
Автор: http://alpclub.com.ua/
Просмотров: 5041
Опубликовано 2017-07-26 в альпинизм

comments powered by Disqus

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ